Мероприятия
Аналитика
Война как валюта: почему Тегерану сейчас опаснее мир, чем управляемый кризис
Иран проигрывает в воздухе, теряет инфраструктуру и душит собственную экономику, но сохраняет главное: способность назначать цену нестабильности. Именно поэтому хрупкое прекращение огня может быть для иранского руководства менее выгодным, чем конфликт, который оно пока считает управляемым.
Ливанская петля: почему Израиль не может ни победить, ни уйти
Бейрут обязался лишить оружия сильнейшую военную организацию страны, Израиль обещал уйти с захваченных территорий, а США получили красивую дипломатическую формулу. Проблема в том, что ни одна сторона не собирается делать первый шаг
Германия у стены: как АдГ превращает «брандмауэр» в лестницу к власти
Выборы в Саксонии-Анхальт могут впервые привести «Альтернативу для Германии» к управлению федеральной землей. Но главная угроза для Берлина заключается не в одном региональном кабинете: рушится вся политическая архитектура, на которой держалась послевоенная Германия.
Генсек для убыточного мира: кто возглавит ООН, которую великие державы держат на финансовом поводке
30 июля Совет Безопасности начнет тайный отбор нового генерального секретаря. На кону не престижная должность, а управление организацией с долгами в миллиарды долларов, парализованным Совбезом и инфраструктурой, без которой глобальный порядок начнет рассыпаться еще быстрее.
Цифровая кафала: как Россия создает крепостное право для мигрантов
Телефон с геолокацией, привязка к работодателю и ограничения на передвижение должны превратить миграцию в управляемый конвейер. Но опыт самой России и государств Залива показывает: чем сильнее работника прикрепляют к хозяину, тем быстрее растут коррупция, нелегальная занятость и кадровый дефицит.
Две войны поджигают нефть: мир стоит на пороге нового энергетического шока
Первый удар поглотили стратегические резервы, падение азиатского спроса и временные обходные маршруты. Теперь запасы истощены, Ормуз и Красное море сжимаются одновременно, а Россия из крупного экспортера топлива превращается в источник нового дефицита.
Атомная цена признания: как Трамп превратил саудовский реактор в оружие большой политики
Подписанное соглашение открывает американским компаниям рынок на десятки миллиардов долларов, приближает Эр-Рияд к собственному ядерному топливному циклу и ставит Израиль перед угрозой, которую невозможно устранить даже дипломатическим признанием.
Трамп против фабрики реальности: как президент США ломает власть старых медиа
Президент США Трамп атакует американские медиа не потому, что он просто не любит критику, обижается на журналистов или действует в минутном раздражении. Такое объяснение слишком простое, почти бытовое. Оно удобно его противникам, потому что позволяет представить весь конфликт как психологическую особенность одного человека.
Война двух проливов: как хуситы превращают Саудовскую Аравию в заложника большой войны
Угроза перекрыть Баб-эль-Мандеб создает для Эр-Рияда опасную ловушку: путь, который должен был спасти саудовскую нефть от блокады Ормузского пролива, сам оказался под прицелом ракет и беспилотников.
Экономика
Иран разорен, но не сломлен: почему экономическая война Запада зашла в стратегический тупик
Американские и израильские удары разрушили предприятия, обвалили риал и лишили работы миллионы иранцев. Но экономическая катастрофа пока не заставила Тегеран капитулировать. Напротив, она укрепляет КСИР, радикализирует элиту и превращает Ормузский пролив в оружие глобального шантажа.
Чемпионат на миллиард: как ФИФА превратила ЧМ-2026 в идеальную машину по извлечению денег
Чемпионат мира 2026 года завершился, спортивный трофей обрел владельца, стадионы опустели, а миллионы болельщиков начали возвращаться домой. Но главный финансовый победитель турнира определился задолго до финального свистка.
Нефтяная ловушка Кремля: почему Россия проигрывает и при дешевом, и при дорогом барреле
Российская нефтяная экономика попала в парадоксальную ловушку. Дешевая нефть обрушивает налоговые поступления, расширяет дефицит бюджета и ускоряет расходование государственных резервов. Дорогая нефть укрепляет рубль, увеличивает выплаты нефтяным компаниям и лишает Urals главного преимущества на азиатских рынках - скидки.
Китай закрывает эпоху автономии
Под лозунгом национального сплочения Пекин соединяет язык, образование, религию, миграцию, бизнес, историческую память и цифровой надзор в единый механизм лояльности. Но чем настойчивее государство стирает различия, тем выше риск, что они вернутся в форме политического конфликта.
Залив как мишень: почему Иран выбрал Бахрейн и Кувейт для войны на нервах
Тегеран больше не бьет туда, где громче взрыв и выше телевизионный эффект. Он действует холоднее: ищет слабые звенья в американской системе безопасности Персидского залива и давит именно на них. Бахрейн и Кувейт стали для Ирана не случайными целями, а удобными инструментами большой игры против Вашингтона.
Франция трещит без шума: как великая республика теряет статус, деньги и будущее
Французская модель не рухнула. В этом и состоит главная проблема: ее деградация не выглядит как катастрофа, потому что происходит без единого взрыва, без черного понедельника, без дефолта, без танков у Елисейского дворца. Просто один показатель за другим начинает двигаться не туда.
Три недели против десяти лет: Украина обменяла стену Орбана на турникет Мадьяра
Смена власти в Будапеште завершила почти десятилетнюю холодную войну с Киевом: разморожен кредит в 90 млрд евро, возвращены изъятые деньги и золото «Ощадбанка», открыт первый кластер переговоров о членстве Украины в ЕС. За фасадом перезагрузки скрыт менее заметный сдвиг.
Европа без крыши: как жилищный кризис взламывает политическую систему ЕС
Европейский проект десятилетиями держался на простом негласном обещании: если человек работает, платит налоги, соблюдает правила и участвует в жизни общества, он может рассчитывать на базовую стабильность. Не на роскошь, не на дворец, не на вид на море, а на нормальную квартиру, долгосрочную аренду, ипотеку, семью, предсказуемое будущее.
Президент, который монетизировал власть: как криптовалюта стала главным бизнесом Трампа
В американской политике всегда были деньги. Они шли через доноров, лоббистов, фонды, суперкoмитеты, семейные офисы, юридические фирмы, лекционные гонорары, книжные контракты и закрытые приемы, где чековая книжка часто открывала двери быстрее, чем политическая программа.
