Мероприятия
Аналитика
Москва и Пекин делают поражение Ирана слишком дорогим
Военная поддержка Ирана со стороны России и Китая постепенно меняется: от исполнения ранее заключенных контрактов Москва и Пекин перешли к передаче систем, компонентов, технологий и разведывательных возможностей, способных непосредственно влиять на устойчивость иранской ПВО, точность ударов и продолжительность конфликта.
Иран на пределе: сколько еще Тегеран выдержит войну с США?
В середине августа 2026 года американо-иранский конфликт вступил в фазу, в которой первоначальные оценки сторон уже можно сопоставлять с реальными результатами. Война продолжается с 28 февраля.
Четыре Америки Трампа: кто на самом деле управляет внешней политикой США
За лозунгом «Америка прежде всего» скрывается борьба четырех конкурирующих центров силы. Вэнс хочет сокращать обязательства, Колби готов пожертвовать Европой ради Китая, Рубио пытается сохранить американскую глобальную гегемонию, а Кушнер превращает дипломатию в рынок больших сделок.
Прощай, Америка: Европа готовит собственную военную империю
Европа десятилетиями говорила о стратегической автономии примерно так же, как говорят о хорошей физической форме: все признавали ее полезность, но мало кто был готов менять привычный образ жизни.
Россию можно победить. Но можно ли пережить последствия ее поражения?
Запад умеет отвечать на вопрос, как сдерживать Россию. Намного хуже он отвечает на другой: какой должна быть Россия после войны и каким образом Европа собирается сосуществовать с ядерной державой, которую невозможно отменить географически, уничтожить санкциями или навсегда вытолкнуть из системы международной безопасности.
Проценты сильнее ракет: как долг лишает G7 свободы вести войны
Богатейшие демократии обещают перевооружение, защиту союзников и технологический рывок, но их бюджеты уже подчинены кредиторам. Главная борьба ближайшего десятилетия развернется не только за территории и ресурсы, но и за право государства самостоятельно решать, на что тратить деньги.
Цена красивого пожара: как украинская дроновая война открыла Киеву счет на миллиарды
Удары по нефтяным терминалам, складам Wildberries и российской логистике оказались громкими, болезненными и политически эффектными. В этой войне фотография давно конкурирует с картой, а видеозапись пожара порой ценится выше, чем изменение линии фронта.
Тюрьма для премьера: как коллапс британской пенитенциарной системы взял Бернема в заложники
Премьер-министр Великобритании Энди Бернем отступил перед правой прессой и исключил тяжких сексуальных преступников из программы досрочного освобождения. Но политическая уступка не добавила системе ни одной камеры: уже осенью правительству придется выбирать между непопулярной реформой и фактической остановкой уголовного правосудия.
Гранты как оружие: как империя Сороса строила инфраструктуру политического давления
Джорджа Сороса часто изображают либо демоническим «кукловодом», якобы лично управляющим правительствами и революциями, либо безупречным филантропом, бескорыстно раздающим миллиарды на образование, медицину и защиту прав человека. Обе картины удобны, но одинаково примитивны.
Экономика
ЕС готовился к дешевому газу - война с Ираном разрушила все расчеты
ЕС почти избавился от критической зависимости от российского трубопроводного газа, но обнаружил другую уязвимость: теперь энергетическая безопасность Европы зависит от Ормузского пролива, американских заводов СПГ, азиатского спроса, погоды и нескольких узких мест глобальной торговли.
Грузия погасла дважды: как два блэкаута вскрыли слабое звено энергетической системы страны
Аварии 24–25 июля превратили технический сбой в спор о саботаже, майнинге, России и цене транзитных амбиций Тбилиси. Но главный вопрос гораздо опаснее: способна ли грузинская энергосистема выдержать ту геополитическую роль, которую на нее уже возлагают Азербайджан, Турция и Европа?
Иран разорен, но не сломлен: почему экономическая война Запада зашла в стратегический тупик
Американские и израильские удары разрушили предприятия, обвалили риал и лишили работы миллионы иранцев. Но экономическая катастрофа пока не заставила Тегеран капитулировать. Напротив, она укрепляет КСИР, радикализирует элиту и превращает Ормузский пролив в оружие глобального шантажа.
Цифровая кафала: как Россия создает крепостное право для мигрантов
Телефон с геолокацией, привязка к работодателю и ограничения на передвижение должны превратить миграцию в управляемый конвейер. Но опыт самой России и государств Залива показывает: чем сильнее работника прикрепляют к хозяину, тем быстрее растут коррупция, нелегальная занятость и кадровый дефицит.
Две войны поджигают нефть: мир стоит на пороге нового энергетического шока
Первый удар поглотили стратегические резервы, падение азиатского спроса и временные обходные маршруты. Теперь запасы истощены, Ормуз и Красное море сжимаются одновременно, а Россия из крупного экспортера топлива превращается в источник нового дефицита.
Атомная цена признания: как Трамп превратил саудовский реактор в оружие большой политики
Подписанное соглашение открывает американским компаниям рынок на десятки миллиардов долларов, приближает Эр-Рияд к собственному ядерному топливному циклу и ставит Израиль перед угрозой, которую невозможно устранить даже дипломатическим признанием.
Чемпионат на миллиард: как ФИФА превратила ЧМ-2026 в идеальную машину по извлечению денег
Чемпионат мира 2026 года завершился, спортивный трофей обрел владельца, стадионы опустели, а миллионы болельщиков начали возвращаться домой. Но главный финансовый победитель турнира определился задолго до финального свистка.
Нефтяная ловушка Кремля: почему Россия проигрывает и при дешевом, и при дорогом барреле
Российская нефтяная экономика попала в парадоксальную ловушку. Дешевая нефть обрушивает налоговые поступления, расширяет дефицит бюджета и ускоряет расходование государственных резервов. Дорогая нефть укрепляет рубль, увеличивает выплаты нефтяным компаниям и лишает Urals главного преимущества на азиатских рынках - скидки.
Китай закрывает эпоху автономии
Под лозунгом национального сплочения Пекин соединяет язык, образование, религию, миграцию, бизнес, историческую память и цифровой надзор в единый механизм лояльности. Но чем настойчивее государство стирает различия, тем выше риск, что они вернутся в форме политического конфликта.
