Мероприятия
Аналитика
Россию можно победить. Но можно ли пережить последствия ее поражения?
Запад умеет отвечать на вопрос, как сдерживать Россию. Намного хуже он отвечает на другой: какой должна быть Россия после войны и каким образом Европа собирается сосуществовать с ядерной державой, которую невозможно отменить географически, уничтожить санкциями или навсегда вытолкнуть из системы международной безопасности.
Проценты сильнее ракет: как долг лишает G7 свободы вести войны
Богатейшие демократии обещают перевооружение, защиту союзников и технологический рывок, но их бюджеты уже подчинены кредиторам. Главная борьба ближайшего десятилетия развернется не только за территории и ресурсы, но и за право государства самостоятельно решать, на что тратить деньги.
Цена красивого пожара: как украинская дроновая война открыла Киеву счет на миллиарды
Удары по нефтяным терминалам, складам Wildberries и российской логистике оказались громкими, болезненными и политически эффектными. В этой войне фотография давно конкурирует с картой, а видеозапись пожара порой ценится выше, чем изменение линии фронта.
Тюрьма для премьера: как коллапс британской пенитенциарной системы взял Бернема в заложники
Премьер-министр Великобритании Энди Бернем отступил перед правой прессой и исключил тяжких сексуальных преступников из программы досрочного освобождения. Но политическая уступка не добавила системе ни одной камеры: уже осенью правительству придется выбирать между непопулярной реформой и фактической остановкой уголовного правосудия.
Гранты как оружие: как империя Сороса строила инфраструктуру политического давления
Джорджа Сороса часто изображают либо демоническим «кукловодом», якобы лично управляющим правительствами и революциями, либо безупречным филантропом, бескорыстно раздающим миллиарды на образование, медицину и защиту прав человека. Обе картины удобны, но одинаково примитивны.
Война как валюта: почему Тегерану сейчас опаснее мир, чем управляемый кризис
Иран проигрывает в воздухе, теряет инфраструктуру и душит собственную экономику, но сохраняет главное: способность назначать цену нестабильности. Именно поэтому хрупкое прекращение огня может быть для иранского руководства менее выгодным, чем конфликт, который оно пока считает управляемым.
Ливанская петля: почему Израиль не может ни победить, ни уйти
Бейрут обязался лишить оружия сильнейшую военную организацию страны, Израиль обещал уйти с захваченных территорий, а США получили красивую дипломатическую формулу. Проблема в том, что ни одна сторона не собирается делать первый шаг
Германия у стены: как АдГ превращает «брандмауэр» в лестницу к власти
Выборы в Саксонии-Анхальт могут впервые привести «Альтернативу для Германии» к управлению федеральной землей. Но главная угроза для Берлина заключается не в одном региональном кабинете: рушится вся политическая архитектура, на которой держалась послевоенная Германия.
Генсек для убыточного мира: кто возглавит ООН, которую великие державы держат на финансовом поводке
30 июля Совет Безопасности начнет тайный отбор нового генерального секретаря. На кону не престижная должность, а управление организацией с долгами в миллиарды долларов, парализованным Совбезом и инфраструктурой, без которой глобальный порядок начнет рассыпаться еще быстрее.
Экономика
Грузия погасла дважды: как два блэкаута вскрыли слабое звено энергетической системы страны
Аварии 24–25 июля превратили технический сбой в спор о саботаже, майнинге, России и цене транзитных амбиций Тбилиси. Но главный вопрос гораздо опаснее: способна ли грузинская энергосистема выдержать ту геополитическую роль, которую на нее уже возлагают Азербайджан, Турция и Европа?
Иран разорен, но не сломлен: почему экономическая война Запада зашла в стратегический тупик
Американские и израильские удары разрушили предприятия, обвалили риал и лишили работы миллионы иранцев. Но экономическая катастрофа пока не заставила Тегеран капитулировать. Напротив, она укрепляет КСИР, радикализирует элиту и превращает Ормузский пролив в оружие глобального шантажа.
Цифровая кафала: как Россия создает крепостное право для мигрантов
Телефон с геолокацией, привязка к работодателю и ограничения на передвижение должны превратить миграцию в управляемый конвейер. Но опыт самой России и государств Залива показывает: чем сильнее работника прикрепляют к хозяину, тем быстрее растут коррупция, нелегальная занятость и кадровый дефицит.
Две войны поджигают нефть: мир стоит на пороге нового энергетического шока
Первый удар поглотили стратегические резервы, падение азиатского спроса и временные обходные маршруты. Теперь запасы истощены, Ормуз и Красное море сжимаются одновременно, а Россия из крупного экспортера топлива превращается в источник нового дефицита.
Атомная цена признания: как Трамп превратил саудовский реактор в оружие большой политики
Подписанное соглашение открывает американским компаниям рынок на десятки миллиардов долларов, приближает Эр-Рияд к собственному ядерному топливному циклу и ставит Израиль перед угрозой, которую невозможно устранить даже дипломатическим признанием.
Чемпионат на миллиард: как ФИФА превратила ЧМ-2026 в идеальную машину по извлечению денег
Чемпионат мира 2026 года завершился, спортивный трофей обрел владельца, стадионы опустели, а миллионы болельщиков начали возвращаться домой. Но главный финансовый победитель турнира определился задолго до финального свистка.
Нефтяная ловушка Кремля: почему Россия проигрывает и при дешевом, и при дорогом барреле
Российская нефтяная экономика попала в парадоксальную ловушку. Дешевая нефть обрушивает налоговые поступления, расширяет дефицит бюджета и ускоряет расходование государственных резервов. Дорогая нефть укрепляет рубль, увеличивает выплаты нефтяным компаниям и лишает Urals главного преимущества на азиатских рынках - скидки.
Китай закрывает эпоху автономии
Под лозунгом национального сплочения Пекин соединяет язык, образование, религию, миграцию, бизнес, историческую память и цифровой надзор в единый механизм лояльности. Но чем настойчивее государство стирает различия, тем выше риск, что они вернутся в форме политического конфликта.
Залив как мишень: почему Иран выбрал Бахрейн и Кувейт для войны на нервах
Тегеран больше не бьет туда, где громче взрыв и выше телевизионный эффект. Он действует холоднее: ищет слабые звенья в американской системе безопасности Персидского залива и давит именно на них. Бахрейн и Кувейт стали для Ирана не случайными целями, а удобными инструментами большой игры против Вашингтона.
